Геральт если и мог чему-то радоваться, так исключительно тому, что никто его не видит, ибо картинка была воистину кретинская. 

Геральт

- Ведьмак, – промямлила бабка, – некоторыми ведьмином прозываемый. Вызывать его оченно опасно, токмо тогда надобно, когда супротив чудищев и поганцев разных ничего поделать уже не можно, ведьмак справится. Однако ж следить надыть...

- Довольно, – проворчал Геральт. – Довольно, бабушка. Благодарю.

- Нет-нет, – запротестовал Лютик, ехидно ухмыльнувшись. – Как там дальше-то? Весьма, весьма интересная книженция! Говорите, бабушка, говорите.

- Э-э-э... Следить надыть, чтобы к ведьмаку не прикасаться, ибо от оного запаршиветь можно. И девок от него прятать, потому ведьмак охоч до них сверх меры...

- Ну точно, ну не в бровь, а в глаз, – засмеялся поэт, а Лилле, как показалось Геральту, едва заметно улыбнулась.

Бабка, Лютик и Геральт

- Я получил по лбу. Глянь, какая шишка!

- Ты шестой раз показываешь. От этого она меньше не становится.

Лютик и Геральт

Никогда не мог противиться искушению взглянуть на то, чего не существует.

Геральт из Ривии

Люди любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлестывая жен вожжами, моря голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать, что ужаснее и безобразнее их все-таки привидение, которое ходит на заре по хатам. Тогда у них легчает на душе. И им проще жить.

Геральт из Ривии

- Кто туды пойдет, не возвернется.

- Так я и думал, – холодно сказал Геральт. – Именно потому я туда и не собираюсь идти.

Солтыс и Геральт

Вы, ведьмаки, сами себя лишаете работы. Медленно, но верно. Чем лучше и тщательнее работаете, тем меньше у вас остается работы. Ведь ваша цель, резон существования – мир без чудовищ, мир спокойный и безопасный. То есть мир, в котором ведьмаки не потребны. Парадокс, верно?

Лютик

Мир изменяется, солнце заходит, а водка кончается.

Лютик

- Когда учился в Оксенфуртской академии, история занимала второе место в списке моих любимых предметов.

- А первое?

-  География, – серьезно сказал поэт. – Атлас мира был большой, и за ним легче было скрыть пузырь с водкой.

Геральт сухо засмеялся, встал, снял с книжной полки «Тайны магии и алхимии» Лунини и Тирсса и извлек на свет Божий спрятанный за солидным томом пузатый, оплетенный соломкой сосуд.

Ого, – явно повеселел поэт. – Мудрость и вдохновение, как вижу, по-прежнему укрываются в вивлиофиках.

Лютик и Геральт

Ты дашь мне то, что уже имеешь, но о чем не знаешь. Я вернусь в Цинтру через шесть лет, чтобы проверить, было ли Предназначение ко мне благосклонно.

Геральт